На самом же деле, если мы обратим наше внимание на [необходимость] ответить только на один известнейший вопрос, то я уверен, что все эти вопросы и сомнения исчезнут с горизонта, и обратишь ты взор туда, где они были – а их нет. И это – проклятый вопрос, задаваемый всеми, кто низошел [в наш мир]; и он такой: каков смысл нашей жизни? То количество лет, которое [длится] эта наша жизнь, обходится нам так дорого, а именно, ради них мы столько претерпеваем страданий и испытываем боли, чтобы завершить их концом; кому же они доставляют наслаждение? Или точнее: кого я наслаждаю? Воистину исследователи [разных] поколений уже отчаялись думать об этом, а в нашем нынешнем поколении уж точно это даже никому не могло прийти в голову. Тем не менее вопрос стоит на своем месте, в том же виде, со всей своей силой и горечью; ведь временами он настигает нас без приглашения, гложет наш мозг и повергает нас в прах, пока нам не удается отыскать известное ухищрение: а именно, без размышлений дать себя унести потоку жизни, как это было вчера.
Ор Шалом